Главная > Книжная полка > Оэ К. "Неожиданная немота" (рассказ)
Неожиданная немота
автор: Кэндзабуро Оэ
перевод: Гривнина В.С.
сканирование и компиляция: Окунев Евгений ака Самурай

Сквозь рассветный туман едет "джип" с иностранными солдатами. Мальчик, который обходил свои охотничьи угодья в конце долины, вкинув за спину нанизанных на проволоку пичужек, попавших в расставленные им силки, затаив дыхание, некоторое время наблюдал за ним. Время еще есть - пока "джип" поднимется на холм, спустится в низину, потом снова взберется на холм и только тогда окажется в деревне. Мальчик во весь дух припустился в деревню. Отец его был старостой этой крохотной, прилепившейся к холму деревеньки, и мальчик, побелевший от страха, направился туда, где отец закапчивал последние приготовления к выходу в поле.

Мальчик ударил в пожарный колокол, сзывая жителей деревни к дому отца, который стоял на склоне холма, обращенный к долине. "Девушкам и молодым женщинам укрыться в хибарке у подножия горы, где обжигается древесный уголь, мужчинам сложить в сарае на поле все предметы, которые могут быть ошибочно приняты за оружие. И ни в коем случае не вступать в сражение". Повторявшиеся уже много раз, эти наставления были давно заучены наизусть. Только вот иностранные солдаты почему-то до сих пор не появлялись в деревне.

Дети возбужденно сновали по деревенской улице, взрослые забросили работу - не вышли в поле, не трудились на пасеке, не готовили корм скоту. Солнце уже стояло высоко, когда "джип" бесшумно на большой скорости въехал в деревню.

Он остановился па площади перед школой, закрытой на лето. Из него вышли пятеро иностранных солдат и переводчик-японец. Пустили в ход насос, стоявший на площади, попили мутно-белесой, как обычно, воды, умылись. На них смотрели стоявшие в отдалении взрослые и дети. Женщины и старики укрылись в темных, узких сенях и подглядывали оттуда, боясь высунуть нос наружу. Когда солдаты пошли к "джипу", взрослые и дети расступились. Они впервые видели иностранных солдат и немного растерялись.

Переводчик, сохраняя на лице суровое выражение, громко закричал:
- Где староста?! Позовите его! - это были первые слова в то утро.

Отец мальчика, наблюдавший за прибытием иностранных солдат вместе с остальными жителями деревни, вышел вперед. Мальчик с волнением смотрел, как отец, выпятив грудь, готовится ответить переводчику.
- Это я,- сказал отец.
- Мы решили отдохнуть в вашей деревне до вечера, пока станет попрохладнее. Хлопот мы вам не доставим. Они привыкли к другой пище, так что угощать их нет необходимости, все равно есть не будут. Ясно?
- Можете располагаться в школе,- сказал отец великодушно.
- Пусть люди идут работать, мы хотим отдохнуть,- сказал переводчик.

Солдат с каштановыми волосами наклонился к уху переводчика и что-то прошептал.
- Он говорит, спасибо за радушный прием,- сказал переводчик.

Солдат с каштановыми волосами приветливо улыбался. И собравшиеся, не обращая внимания на слова переводчика, все не уходили, пытаясь получше рассмотреть иностранных солдат. Они разглядывали их, издавая возгласы восхищения.
- Идите работать,- повторил переводчик.
- Все возвращайтесь на работу,- сказал староста.

Наконец люди стали расходиться - неохотно, беспрерывно оглядываясь, решив про себя, наверное, вернуться при малейшей возможности. Переводчик им, кажется, не понравился. На площади остались только дети - присутствие иностранных солдат их немного пугало. Они разглядывали их, расположившись в некотором отдалении от "джипа".

Один из солдат набрал воды в колодце, окатил машину и принялся ее мыть. Другой, смотрясь в окно, как в зеркало, причесывал горевшие на солнце рыжие волосы. Кто-то чистил оружие. Дети, затаив дыхание, наблюдали за всем этим.

Переводчик подошел поближе к детям, без улыбки посмотрел по сторонам и влез на водительское сиденье. Он сделал это, скорее всего, потому, что отсюда мог легко следить за поведением этих малолетних наблюдателей. Иностранные солдаты вели себя спокойно и вежливо. Они были высокие, широкоплечие, красивые. Дети постепенно подходили все ближе и ближе, сжимая кольцо вокруг "джипа", чтобы лучше рассмотреть солдат.

В полдень, когда жара стала нестерпимой, солдаты спустились к реке. В глубоких местах можно было плавать. Дети опасливо смотрели па обнаженные тела солдат. У них была очень белая кожа, сплошь покрытая золотившимися на солнце волосками. Они ныряли, брызгались, громко перекрикивались.

Обливаясь потом, дети сидели на берегу и неотрывно смотрели на солдат. Наконец к реке спустился переводчик, он тоже разделся, но кожа у него была темно-желтой, а волосы на теле не росли вовсе. Оно казалось отполированным и вместе с тем грязноватым. Переводчик осторожно вошел в воду, прикрыв руками пах,- не то что иностранные солдаты. Дети, с некоторым презрением наблюдавшие за действиями переводчика, громко рассмеялись. Иностранные солдаты сделали вид, будто не обращают на него внимания. Но стоило переводчику войти в воду, как он оказался в кольце солдат и тут же с воплем выскочил на берег.

Что-то громко выкрикивая, солдаты обтерлись, надели рубахи и брюки и бегом вернулись к школе. Дети примчались вслед. Переводчика среди солдат не было. Через некоторое время он прибежал босой, в растерянности. Бежал по выложенной камнем раскаленной дороге, подскакивая,- дети и солдаты дружно рассмеялись, глядя на него.

Но у переводчика был суровый, неприступный вид - ему было не до смеха. Он стал что-то говорить солдатам. Услыхав его рассказ, они громко расхохотались, вслед за ними рассмеялись и дети.

Переводчик подошел к смеющимся детям - было видно, что он раздражен,- и набросился на них с руганью.
- Эй вы, не знаете, где мои ботинки? - он затопал босыми ногами.- Пропали мои ботинки.

Дети весело смеялись. Нужно было видеть искаженное злостью темное, маленькое лицо переводчика.
- Хватит смеяться! - закричал он со злостью.- Наверное, кто-то из вас напроказничал, а?

Дети перестали смеяться и удивленно уставились на переводчика. Тот, сделав вид, что смирился, заговорил уже спокойнее:
- Ну так как, кто-нибудь видел мои ботинки?

Никто не ответил. Глаза детей были устремлены на длинные белые ступни переводчика. Они выглядели хилыми, даже какими-то неприятными - совсем непохожими на ноги жителей деревни, никогда не носивших ботинок.
- Ну что, не знаете? - спросил переводчик раздраженно.- У, бездельники.

Иностранные солдаты, укрывшись от палящих лучей солнца под карниз школьной крыши, наблюдали за тем, что происходило между переводчиком и детьми. Казалось, они наслаждались несуразным сочетанием темной одежды переводчика и его босых ног.
- Старосту сюда! Пусть немедленно явится! - приказал переводчик.

Сын старосты бросился бежать через лес вверх по вымощенной камнем дороге.

Отец, сидя в полутьме у очага, расщеплял вместе с матерью бамбук и связывал его в небольшие пучки. Это была работа не для отца с могучими плечами и мощной шеей. Но в деревне, где остались одни дети, было невозможно делать только мужскую работу. Наоборот, иногда мужскую работу приходилось делать женщинам.
- Ну? - хрипло спросил отец, видя, что сын хочет к нему с чем-то обратиться.
- У переводчика ботинки пропали, не знает, что делать,- сказал мальчик.- Говорит, чтобы ты пришел.
- А мне-то откуда знать? - проворчал отец.- Откуда мне знать, где подевались ботинки этого грязного типа?

Но все же поднялся и вслед за сыном вышел наружу, щурясь от яркого солнца. Они стали спускаться вниз, к площади.

Вокруг "джипа" собрались жители деревни и слушали рассказ переводчика о ботинках. Подошел староста, на лбу его выступили капельки пота, и переводчик снова пустил в ход свое красноречие.
- Пока я купался, у меня утащили ботинки, это произошло в вашей деревне, и, значит, вы за это ответственны. Верните мои ботинки.

Прежде чем ответить, староста оглядел жителей деревни. Потом медленно повернулся к переводчику и покачал головой.
- Что такое? - сказал переводчик.
- Я к этому не имею никакого отношения,- сказал отец.
- Украли в вашей деревне,- настаивал переводчик.- Ответственность лежит на вашей деревне.
- Украли или не украли - откуда мне знать,- сказал отец.- Может, их река унесла.
- Я снял их вместе с одеждой на берегу, я говорю это с полной ответственностью. Река унести их не могла.

Отец мальчика снова обратился к собравшимся:
- Есть среди вас тот, кто украл ботинки? - Потом сказал переводчику: - Видите, нет.
- Не нужно делать из меня дурака,- сказал взбешенный переводчик. Его тонкие губы дрожали.- Не морочьте мне голову!
Староста молчал.
- Эти ботинки принадлежат армии,- набросился на него переводчик,- Вам известно, что бывает с теми, кто крадет или укрывает военное имущество?

Переводчик обернулся и помахал рукой. Высокие парни с рыжими и каштановыми волосами послушно покинули свое укрытие под карнизом крыши, окружили переводчика и отца мальчика. За широкими спинами иностранных солдат его совсем не стало видно. У солдат на плече болтались автоматы, при каждом шаге колотившие их по боку.

Кольцо солдат разомкнулось, показалась голова отца мальчика.
- Мы решили поискать на берегу, помогите нам! - громко крикнул он.

Переводчик и староста впереди, за ними иностранные солдаты, потом взрослые и дети направились к реке. Возбужденные дети бежали сзади, не разбирая дороги, продираясь сквозь густые заросли папоротника. Искать на крохотном речном берегу было проще простого. И никто, кроме переводчика, поисками не стал заниматься.

Еще совсем молодой веснушчатый солдат взял автомат на изготовку и прицелился в макушку павлонии. Там сидела, нахохлившись, большая серая птица, только прилетевшая с другого берега реки. Она сидела не шелохнувшись, но солдат так и не выстрелил. Он опустил автомат и стал осматривать берег в поисках ботинок. Взрослые и дети вздохнули с облегчением. Напряжение, с каким следили они за солдатом, спало.

Но тут переводчик нашел в траве довольно далеко от берега кусок шнурка от ботинка и, показав, что он отрезан чем-то острым, начал сердито кричать. Жители деревни вновь почувствовали неловкость, смешанную со страхом. Дети попятились назад, скрывшись в зарослях низкого бамбука и папоротника.

Переводчик что-то громко крикнул, могучего сложения солдат с каштановыми волосами широким шагом направился к нему. Переводчик продемонстрировал ему кусок шнурка, указал пальцем па расстояние до берега и начал что-то объяснять. Староста слушал, недовольно нахмурившись, но вскоре ушел в своп мысли, так как не понимал иностранного языка. Солдат медленно кивнул и стал осматривать жителей деревни. Переводчик снова набросился на старосту.
- Среди жителей твоей деревни есть вор, и ты, наверное, знаешь, кто он? Заставь его сознаться!
- Я не знаю, кто это,- сказал отец мальчика.- В нашей деревне нет воров.
- Не ври, думаешь, тебе удастся меня обмануть? - зло крикнул переводчик.- Того, кто украл военное имущество, я имею право расстрелять, хочешь этого?

Староста не отвечал. Переводчик, нахмурившись, смотрел на него. Солдат с каштановыми волосами что-то спокойно сказал переводчику. Тот недовольно кивнул. Потом они направились к площади. Вид переводчика, идущего босиком по раскаленной дороге, был комичен. Он шел, подпрыгивая, беспрерывно отирая с шеи грязный пот.

На площади перед школой, отчаянно жестикулируя, он долго доказывал что-то солдату с каштановыми волосами. А потом, подчеркивая каждое слово, заявил тоном, рассчитанным на то, чтобы потрясти жителей деревни:
- Я намерен произвести обыск в ваших домах. Тот, кто прячет краденые ботинки, будет арестован. Изъявившего желание добровольно вернуть ботинки и принести извинения мы не привлечем к ответственности. Жители деревни не шелохнулись. Переводчик распалялся все больше:
- Ребята, вы не знаете, кто прячет ботинки? Если знаете, скажите. Получите вознаграждение.

Дети молчали. Переводчик снова заговорил с солдатом, размахивая руками. Наконец тот сдался, кивнул и вошел в школу, а переводчик, задрав вверх потное лицо, сказал:
- Я обыщу все дома, и тот, кто украл военное имущество или укрывает его, будет строго наказан. Следуйте за мной, - приказал он. - Начну с северного конца деревни в присутствии всех жителей. Не разрешаю никаких самостоятельных действий до тех пор, пока имущество не будет обнаружено.

Ни один из взрослых жителей деревни не двинулся с места.
- Ну чего мешкаете! - крикнул переводчик. - Я, кажется, сказал, следуйте за мной. Не хотите помочь?

Голос его растаял в раскаленном небе. Мужчины, скрестив на груди потные руки, стояли не шелохнувшись. Переводчик дрожал от возмущения, глаза его горели, он злобно оглядывался по сторонам.
- Следуйте за мной, буду обыскивать дом за домом.
- Пошли,- сказал отец мальчика.

Вслед за переводчиком все двинулись к северной оконечности деревни. Было самое жаркое время дня. Солнце заливало всю долину. Взбешенный переводчик так комично вышагивал босыми ногами по раскаленным камням, выстилавшим дорогу, что дети начали смеяться. Солдаты тоже рассмеялись, хоть и чуть смущенно. Это снова расположило к ним детей.

Иностранные солдаты не могли уехать до тех пор, пока переводчик не сделает обыска, кто-то из них без дела слонялся около "джипа", кто-то вернулся в школу. Дети, наблюдая за ними, радовались, что солдаты такие мирные. А солдаты с интересом рассматривали девочку в ярком кимоно, фотографировали, делали записи в блокнотах. Обыск, однако, затянулся, и всем это порядком наскучило.

Переводчик настойчиво обыскивал дом за домом. В ожидании его солдаты вошли в здание школы. Одни, не снимая ботинок, улеглись прямо на дощатом полу, другие сели, прислонившись к стене. Вид у них был недовольный. Самый молодой солдат что-то непрерывно жевал, время от времени сплевывая розоватую слюну на высушенную солнцем пыль.

Взрослые молча наблюдали за обыском, который переводчик учинял в каждом доме, а дети, толпясь на площади перед школой, смотрели на "джип" и на солдат, которым все это давно надоело. У детей же не иссякал интерес к происходящему. Молодой солдат бросил им пакетик с какими-то сладостями, которые жевал сам. Улыбаясь во весь рот, дети тоже стали жевать, но сладости прилипали к зубам и никак не разжевывались, точно кусочки кожи. Они их повыплевывали, но, видимо, получили большое удовольствие.

Солнце скрылось, окружающие долину горы потемнели, поднялся ветер, заволновалась трава в каштановом лесу. Наступил вечер. Переводчик, измученный и раздраженный, вернулся в сопровождении взрослых на площадь. Его босые ноги стали грязными от пота и пыли, будто их обернули куском черной материи, и казались огромными и безобразными.

Он вошел в здание школы, чтобы рассказать о том, что произошло. Солдаты больше не смеялись. Они устали от ожидания, и лица у них были злые. С автоматами в руках они вышли на площадь. Переводчик, для которого они служили как бы прикрытием с тыла, обратился к жителям деревни:
- Вы должны помочь мне.- Голос его звучал чуть ли не умоляюще.- Помогать мне - значит помогать оккупационным войскам. Японцы не могут жить, не оказывая помощи оккупационным войскам. Вы - жители страны, потерпевшей поражение. И если те, кто одержали победу, всех вас перестреляют, никто и слова не скажет. Только безумец может отказаться помочь мне.

Взрослые смотрели на него молча. Тогда взбешенный переводчик, тыча пальцем в старосту, грубо заорал:
- Мы не покинем деревню до тех нор, пока не будет возвращено украденное имущество. Стоит мне сказать солдатам, что в этой деревне готовят мятеж и прячут оружие, они останутся здесь и начнутся обыски. И если солдаты обоснуются в вашей деревне, то это не пройдет даром для ваших жен и дочерей, которые прячутся сейчас в горах.

Сжав губы, переводчик разглядывал жителей деревни, стремясь заметить в ком-то нерешительность.
- Ну что, не хотите помочь?
- Все говорят, что ничего не знают о ваших ботинках. Говорят, что их, наверное, унесла река, - сказал отец мальчика, стараясь держать себя в руках.- Почему же мы не хотим вам помочь?
- Подлец! - закричал переводчик, оскалившись, и ударил старосту по лицу.

Тот, обхватив рукой подбородок, даже бровью не повел. Из рассеченной губы закапала кровь. Сын со страхом, захватившим дыхание, смотрел, как обожженная солнцем щека отца медленно краснеет.
- Подлец! - повторил переводчик, тяжело дыша.- Ты староста и за все отвечаешь. Если не назовешь вора, я скажу солдатам, что вор - ты. Скажу, чтобы они схватили тебя и доставили в военную полицию оккупационных войск.

Отец мальчика медленно повернулся спиной к переводчику и пошел прочь. Мальчик почувствовал, что отец взбешен. Переводчик окриком попытался вернуть старосту, но тот продолжал идти.
- Стой, ворюга, не смей убегать! - завопил переводчик. И тут же прокричал что-то на иностранном языке.

Молодой солдат, взяв автомат на изготовку, тоже крикнул что-то на иностранном языке. Отец обернулся и, точно охваченный вдруг страхом, побежал. Переводчик заорал. Автомат молодого солдата грохнул. Отец, вздернув руки, подскочил и повалился на землю. К нему побежали жители деревни. Опередив всех, к отцу подскочил сын. Отец был мертв, из его глаз, носа, ушей текла кровь. Издав душераздирающий вопль, мальчик прижался лицом к горячей спине отца. Отец принадлежал ему одному. Жители деревни повернулись и сквозь сгущавшуюся мглу посмотрели на растерянно стоявших в отдалении переводчика и солдата. Отойдя на несколько шагов от солдата, переводчик что-то закричал не своим голосом, но ни взрослые, ни дети ничего ему не ответили. Они лишь молча смотрели на него.

Наступила ночь, у лежавшего на полу тела покойного остались только мальчик и его мать. Мать сидела не шелохнувшись, по-мужски опершись руками о колени. Мальчик смотрел из окна на расстилавшуюся внизу долину - она тоже была неподвижна и безмолвна.

От реки, протекавшей в долине, поднимался густой туман. Присмотревшись, мальчик увидел, что по вымощенной камнем дороге поднимаются люди, а вслед за ними ползет туман. Люди поднимались медленно, не произнося ни слова. Они шагали размеренно, твердо ставя ноги, будто несли тяжелый груз. Прикусив губу, мальчик со все возраставшим беспокойством следил за их приближением. Движение их было действительно медленным, но неотвратимым. У мальчика на мгновение потемнело в глазах. К нему быстро подошла мать и выглянула в окно. Он понял, что и мать увидела идущих. Она обняла его за плечи. Мальчик замер в ее объятиях.

Люди, казалось, скрылись за дубовой рощей, но тут же без стука распахнулась дверь в их дом, и они столпились у порога, молча глядя на него. Мальчик почувствовал, как задрожала обнимавшая его мать, и, точно дрожь передалась ему, тоже начал дрожать.

Но вот он отвел руку матери и встал. И как был, босиком, спустился вниз, на земляной пол, и в окружении взрослых вышел из дому. Они стали быстро спускаться по крутому, мокрому от тумана склону, мальчик, продолжая дрожать от страха и холода, еле поспевал за ними.

На площадке, разровненной у каменоломни, где жители деревни добывали известняк, дорога раздваивалась. Одна вела к мосту. Каменная лестница спускалась от него к самой воде. Небритые суровые лица взрослых, искаженные напряжением, были обращены к мальчику. Они молча смотрели на него.

Чтобы унять дрожь, мальчик обхватил себя руками и, чувствуя обращенные на него сзади взоры, побежал к площади у школы. "Джип" стоял, освещенный мягким лунным светом. Мальчик подошел к нему. Солдаты, должно быть, спят в школе. Затаив дыхание, он смотрел на "джип".

На водительском сиденье вдруг возникла фигура. Дверца распахнулась, и фигура высунулась наружу.
- Кто здесь? - послышался голос переводчика. - Зачем пожаловал?

Мальчик молчал. И смотрел в глаза переводчика.
- Знаешь, где спрятаны мои ботинки? - сказал переводчик.- Хочешь сказать мне и получить вознаграждение?

Мальчик, напрягшись, задрал голову вверх. И продолжал молчать. Переводчик проворно выскочил из машины. Он похлопал мальчика по плечу.
- Ты молодец. Ну, пошли. Не беспокойся, никому не расскажу.

Беспрерывно сталкиваясь друг с другом, они направились туда, откуда только что пришел мальчик. Мальчик напряг всю свою волю, чтобы унять дрожь.
- Какое же ты хочешь вознаграждение? - болтал переводчик.- Взять, что ли, у солдат сладости, да и тебе дать? А ты видел когда-нибудь заграничные открытки? Могу подарить тебе иностранный журнал.

Мальчик шел молча, затаив дыхание. Мелкие камни больно впивались в подошвы. Переводчику было, наверное, еще больнее. Он то и дело подпрыгивал.
- Ты немой? - сказал переводчик.- Пусть немой, но зато понимаешь, что к чему. У тебя голова лучше работает, чем у взрослых из вашей деревни.

Они достигли каменоломни. Перешли по мосту и спустились по влажной от тумана скользкой каменной лестнице. Из темноты под мостом вдруг высунулась рука и зажала рот переводчику. Его окружили обнаженные мускулистые люди с небритыми лицами. Не в силах вырваться, теснимый обнаженными людьми, он медленно погружался вместе с ними в воду. Те, кому становилось трудно дышать, выныривали по очереди, делали вдох, снова уходили под воду и удерживали его там, не давая глотнуть воздуха. Так они долго подменяли друг друга и наконец, оставив в воде его одного, поднялись по каменной лестнице. Все дрожали от холода. Продолжая дрожать, они оделись. И проводили мальчика до дороги, которая шла вверх, к его дому. Подгоняемый мерным топотом молча уходивших людей, мальчик понесся через предрассветный лес.

Он открыл дверь, и голубовато-серый рассветный туман ворвался внутрь. Неподвижно сидевшая спиной к входу мать закашлялась. Он, тоже кашляя, стоял на земляном полу. Мать строго посмотрела на него. Он молча поднялся в комнату и, весь покрытый гусиной кожей, лег на циновку, половину которой занимало крупное тело отца. Мать смотрела на узкие плечи, тонкую шею сына. Он беззвучно рыдал. Его охватили усталость, бессилие и жалость, но главное, что он испытывал,- жестокий страх. Рука матери коснулась его затылка. В бешенстве он грубо отбросил ее руку и прикусил губу. Из глаз полились слезы. С деревьев позади дома - там росли и каштаны - послышалось пение пробудившихся птиц.



Утром один из иностранных солдат нашел переводчика - из воды торчали его белые ноги. Солдат разбудил товарищей. Чтобы вытащить переводчика из реки, те решили позвать на помощь жителей деревни. Но детей нигде не было видно.

А взрослые работали в поле, чинили ульи, косили траву. Солдаты пытались объяснить им знаками, чего они хотят, но те оставались безучастными. Они делали свое дело, глядя на солдат так, будто это были деревья или камни. Работали молча. Казалось, они забыли, что в деревню прибыли иностранные солдаты.

Тогда один из солдат разделся, вошел в реку, вытащил утопленника, и его погрузили в "джип". Все утро солдаты сновали у машины. Они были вне себя.

Наконец "джип" развернулся и поехал туда, откуда прибыл в деревню. Жители деревни, включая и детей, не обратив па это внимания, занимались своими обычными делами. При выезде из деревни, у дороги, девочка теребила собаке уши. Голубоглазый солдат, самый добродушный из всех, бросил ей пакетик со сладостями, но девочка, продолжая свою игру, даже не посмотрела в его сторону.


Главная > Книжная полка > Оэ К. "Неожиданная немота" (рассказ)
Podorusuku-no Samurai Studio©, 2006.
Отзывы ждем по адресу: samurai_e[at]mail[dot]ru
Hosted by uCoz